Литературные встречи (двадцать восьмая)
Т.В.Ч.
(Июнь 2000 года) В Автографе творческий вечер Т. В. Ч. Знаю я её ещё по работе в ТИРиЭТе. Была полноватая женщина, заведующая одним из научных отделов. Улыбающаяся, озабоченная. Я её в буфете, в основном, встречала.
Сейчас она уже давно на пенсии, где-то подрабатывает немного. Постарела, с трудом можно узнать. Крашеные хной волосы, своей задиристостью очень контрастирующие с увядшим, морщинистым лицом.
Пишет рассказы.
Сюжеты-то из жизни: соседи, сослуживцы, встречи… Мне они не нравятся, на мой взгляд – совершенно беспомощное построение сюжетов, ни характеров, ни запоминающихся образов. Разговоры, правда, передаются живо. Только вот такая в этих разговорах пустота! Вроде бы с усмешкой излагается жизненная ситуация, но герои их – близкие автору, знакомые люди, порой уже и ушедшие…
У меня от этих рассказов недоумение возникает – что же в них вышучивается: человек, о котором написан рассказ, или сама рассказчица? И странное чувство – рассказчица любуется собой, своим остроумием, порядочностью, умением выносить с усмешкой все выпадающие на её долю перипетии.
“Ах, как же я хорошо тут выгляжу!” – вот что мне видится внутренним зрением сквозь буквенную вязь.
Основной метод у писательницы такой: берётся случай или эпизод из жизни и излагается так, как бы вот сидел человек на лавочке и рассказывал желающим.
Так ведь и того нет – нет впечатления живого, повествовательного языка…
Но это у нее уже лет 15. Выпустила пять книжек в тонкой обложке. Сама почти христарадничает, но “охота пуще неволи”.
Интересной показалась судьба женщины. Отец исчез в войну (без вести пропал), росла, ненавидимая старшей сестрой под присмотром матери-(«Кабанихи» – как её охарактеризовала сама Т.В.). Была способна во многих искусствах – танцы, рисование, писала прекрасные сочинения, играла на пианино, но мать решила, что все это несерьезно, надо идти по технической части, тем более, что стипендия у технарей почти в 2 раза выше, чем у гуманитариев.
Девчонка пошла на техническую специальность и всю жизнь проработала в отрасли, “в которой ничего не петрила». Вышла замуж, нарожала детей, и насколько я вижу – дети все не очень удачливы (с одной дочерью я знакома, поэтому немного знаю – что там и как).
А муж у нее был очень самодостаточен, увлечен работой, ему было не до семьи. И муж-то погиб тоже нелепо. На заре перестройки стал истым демократом, вступил в какую-то радикальную партию, стал активным участником митингов и то ли сердце надорвал, то ли кто помог, в общем – инфаркт, причем при каких-то обстоятельствах неясных, с одной стороны говорят – погиб, а с другой – инфаркт.
Т.В. говорит, что только сейчас считает, что занята своим делом, что раньше она была занята работой, детьми, семьёй. ОГ и другие кое-кто – приветствуют её рассказики, мол, в них есть наш город, бытовые реалии, чувствуется время, которое уходит, мол. Т.В. его фиксирует, уже за это надо ценить её творчество. Для меня этого всего мало. Эти миниатюры, по художественности подходящие для литературного уголка какой-нибудь малотиражной газеты, по мне ещё и не добры. В них часто обида – на людей, жизнь, давнишних знакомых, завистниц-сослуживец, злых и несправедливых начальников, вредных соседей… Такое впечатление, что раненая когда-то несправедливым на её взгляд поступком (в отношении себя, как правило), Т.В. задним числом в своих новеллках сводит счёты.
И вот это, пробивающееся почти во всех её рассказиках чувство, закрывает ту ценность, о которой говорят защитники её творчества.
\\\\\\\