Даргот

В.В.Б.

Где-то в марте 2003-го года появился в Автографе маленький мужичок, внешностью очень напоминающий Бармалея в исполнении Ролана Быкова, только что не брюнет, а сивый, седой даже. Он сразу повел себя по-хозяйски. Садился в центр, иногда даже ОГ вынуждена была тесниться. Читал свои стихи к месту и не к месту, критиковал других авторов такими словами: “Конечно, стихи сыроваты, но чтобы я имел более определенное о них суждение, принесите мне ваши рукописи”. Наши герои вечеров таращила на него глаза, в которых читалось: “А вы – кто?” ОГ дала ему вечер, (раз просите – валяйте), и вечер начала с шуточек в адрес главного героя.
Но наш герой быстро всё расставил по местам…

Вот что мы узнали. ВВБ – по национальности еврей. Родился 30.09.39. О себе, как литераторе, говорил без ложной скромности, мол, пишу чуть не с детства, где только не печатался. 8 романов, три (или 5?) повестей, еще что-то, ну и стихи. Когда он на чужих вечерах читал – его все за выскочку непризнанного держали, не особенно и вслушивались. А тут – пришлось. Ну, что. Поэт, поэзия. Но явно выраженная идейная подоплека – он все время делает вызов Богу, причем Христа он вообще не воспринимает, даже договорился до того, что у Иосифа, (мужа Марии-Богородицы), было 5 детей, и вместе с Иисусом (Иешуа) родился его близнец – Яков, который является предком самого ВВБ. Я заикнулась – “А как же Благовещение?”, на что он ответил: “Какое Благовещение? О чем это вы? Христа, о котором пишут Евангелие, не было, это повествование о 6-ти разных людях. Например, Тайная вечеря – это пир царя Антиоха”.

Дальше – больше. Этот товарищ явно проповедует своего Бога, но еще Ему же и диктует, ставит упреки и вообще, отстаивает свое право критики мироздания и нежелание быть не хозяином своей жизни. В смысле – “никто не лезь, сам разберусь”.

С одной стороны – все это забавно, с другой – очень отталкивающе. Уж не говорю о его явном пренебрежении к христианству, даже презрении, мол, и говорить не о чем, нет темы для серьезного разговора. Не люблю стихи с идеологией. Отказалась от комментариев. А понравилось, как он рифмовал слово “пакля” (из Незнайкиных историй). Очень изящное стихотворение получилось (спектакля, капля, не так ли, сакля и т.д.), и еще стишки для детей, в основном про кошек и собак.

ВВБ стал одним из самых активных наших участников Автографа. Поведение его не всегда было безобидным. По поводу себя очень часто подшучивал, но в таком роде: “Я хочу вот что сказать… А вы знаете, что я самый среди вас талантливый и умный… и т.д”. Сдаётся, что в “шутках” плохо скрываемая “его истина” (то есть – да, вот так, ничего тут не попишешь, я и есть самый талантливый). Однажды на вечере о Бродском на полном серьезе он высказал мысль, что его талант ничуть не меньше, чем у ИБ, только “тому удалось пробиться, а мне – нет”.

Неприятная черта, свойственная не только ВВБ – дарить свои книжки, их навязывая. То есть не по просьбе, а вот так – сделать надпись и вручить: “Это вот вам”. Очень редко такая неожиданность приятна, потому что если стихи поэта тебе нравятся, то ты сам книжку попросишь, а если – нет, то и смолчишь. И вот тебе дарят, вообще-то, ненужную тебе книгу, за которую ещё и благодарить полагается, а потом от тебя ждут отзыва. Однажды ВВБ так сунул мне свою книжку, хотел надписать, но я притормозила, мол, сначала прочту, вообще-то зная, что найду в стихах. Так и вышло – поэт Божьей милостью, но его глупое и жалкое “богоборчество” совершенно смазывают для меня впечатление от стихов, я за ними вижу ВВБ, и он мне активно не нравится. Через неделю он опять подходит: “Ну, что, подписать Вам мою книжку?” (а у меня она вся исчеркана заметками). Я ему и выдала все, что выше, кроме слова “глупый и жалкий”, т.е. – поэт он безукоризненный, но его мировоззрение настолько мне чуждо, что и стихи, пропущенные через его личность – мне чужды. Он и отстал.

Но этот мой выпад не забыл.

Очень не нравилась мне в ВВБ манера высказываться по любому поводу буквально вслед за каждой репликой. На Автографе принято выслушивать всех по порядку. Подошла твоя очередь, выскажись и дальше слушай других. ВВБ же нарушал этот порядок сплошь и рядом. Только закончил очередной комментатор говорить, тут же раздаётся голос ВВБ. Говорит запальчиво, увлекаясь. У него небольшое заикание, но когда он читает стихи – оно исчезает. При выступлениях же снова обнаруживается. Слушать его утомительно, и он раздражает своей навязчивостью, безапелляционностью. И, самое удручающее, что ВВБ говорит обычно прописные истины или высказанное кем-то мысли, так, будто они только что возникли в его голове: “А я вам так скажу – верую, потому что абсурдно”, – и никакой ссылки на первоисточник.

На вечере Владимира Пшеничного был затронут вопрос о богатстве русского языка в контексте рифмовки, почему, мол, на Западе к верлибру всё повернулось. Владимир высказался в том плане, что русский очень богат для легкости рифмовки, а в западных языках, более бедных, настолько уже истрепаны все рифмы, что новое может прозвучать только в нерифмованной, но образной форме. И тут встрял ВВБ, давно уже ёрзающий на своём стуле от нетерпения и собственного молчания: “А вы Вийона читали? Почитайте, тогда говорите!” Ставлю руку на отсечение, что ВВБ не знает французского, тем более, в таком объёме, чтобы на нем читать стихи. А если и читал, то опять же в русском переводе, опять же с возможностями русского языка. Ну, как можно с таким апломбом?! Обращаюсь к нему с этим вопросом, мол, на каком языке он читал Вийона. И ответ совершенно поразительный по несуразности: “Я сам не читал, но мне об этом говорил человек, которому я очень доверяю”.

Когда к нам приходили гости-учёные, ОГ переживала, что ВВБ осрамит своей несдержанностью “Автограф” в глазах приглашённого. Он мог вступить в полемику с В.Костиным по поводу роли Екатерины Великой или Петра Третьего, при чём Екатерина Вторая у него оказывалась просто “дурой; вольность дворянству придумал Пётр Третий, а Екатерина вообще была ни на что не способна – бездарь, сексуально озабоченная баба”. Гость только разводил руками, не желая поддерживать разговор на подобном уровне.

В общем, однажды мы с ним в конец разругались, что называется, вдрызг. Основанием стало его очередное оскорбительное высказывание на тему христианской религии. ВВБ был очень несдержан, даже груб.

ОГ предложила ему больше “Автограф” не посещать.

Вот несколько стихотворений ВВБ.

* * *

То пеньем, то гулом металла,
То щебетом птиц, то в огне,
Нам слово извечно звучало
О битвах, любви и стране.

И гасли недолгие звуки,
А память слаба и нема…
Но снова усердные руки
Страницей ведут письмена.

Их магией тайной заклято
Доныне от века звучит
То слово, что стало когда-то
Орало, и меч или щит.

Сквозь вёрсты, языки и время
Звучит, не стихая, то стих –
И добрых, и мудрых, и гневных –
Я слышу всех предков своих.

И рушатся боги и троны,
И вечным становится миг,
Когда я рукой чуть трону
Страницы тех праведных книг.

* * *

Стихи всегда немного поза,
Обычной речи не чета,
И вольная, простая проза –
Моя заветная мечта.

* * *

Я – не Иван, не помнящий родства,
И я не забываю день вчерашний.
И новости газетного листа
Не спрячут прошлое в забитый чёрный ящик.

Пускай листы газетные кричат –
Осветит память новые поверья.
Я очень часто слышу ложь в речах –
И остальному не могу поверить.

А речи дальше воду льют и льют,
И в память, душу – в жизнь мою – плюют.

* * *

Хата

А хата моя с краю –
На самом-самом краю.
Я первый рассветы встречаю,
И первым на битву встаю.

Мне первые запахи дыма,
И солнце, и ветер, и град…
И я отсюда не сдвинусь
Туда, в середину. Назад.

* * *

Опубликовано 16 Янв 2010 в 21:09. В рубриках: Литературные встречи, Новости. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить свой отзыв или трекбек со своего сайта.